В "Доме" с новым нобелиатом все в порядке, кстати - не только эпиграфы из "Тарантула" (возвращенные теперь на родной язык, и таким образом переделанные из шизофазии обратно в поток поэтического сознания) и кличка кота, но и фамилия главгероя.
Ну разумеется.

(Фотография Мариам с последней встречи с читателями в питерском "Буквоеде")

Mar. 28th, 2016 10:48 pm
Не видно глаз и нету лица,
                                        и вымокла шерсть, и так без конца,
И нету правды в письме моем, том,
                                        что лежит под черным дуплом.Read more... )
(и это, и предыдущее – работа Andy Goldsworthy)

Mar. 28th, 2016 10:11 am
Крик жабы-повитухи страшен и слышен издалека. Если не знать, нипочем не поверишь, что кричит всего лишь жаба. Яйца она зарывает во влажные листья и присыпает землей. Искать их следует там, где сыро, у самых старых деревьев. Когда вылупляется маленький василиск, скорлупа яйца начинает дымиться. Но обливать ее водой и тушить нельзя, это к беде. Надо дождаться, пока она сама дотлеет. Оставшиеся черные пластинки приносят удачу, если зашить их в кожу или замшу и носить не снимая…Read more... )
В Серодомном Лесу сегодня вода
протекает на нас с небес,
Выбирайся из мха и соседа буди.
Дождь идет и танцует Лес!

Не видно глаз и нету лица,
и вымокла шерсть, и так без конца,
И нету правды в письме моем,
том, что лежит под черным дуплом.

Просунь же руку, достань и прочти
черных зверей на белой бумаге,
Они тебе скажут, и ты не молчи,
расскажи другим правду.

Ту правду, которой там вовсе нет,
придумай сам и беги,
В колючей траве оставляя след
шестипалой когтистой ноги.

Беги и пой, кричи и танцуй,
ты урод, пусть знает весь мир —
Ты родился от дерева и от струй
лесного ручья под ним.

Припев:
Ура, Ура! Куснем муравья!
Закинем уши на горб!
И дружно спляшем и дружно споем!
Мы — гордый лесной народ!
In the Grayhouse Forest for two days straight
Water leaks from the skies.
Shake off the moss, wake up your mate
And dance, and look in his eyes!

But you don’t see the eyes and you don’t have a face,
Wet is your fur and tight — your embrace.
Then you will find that there is no truth
Stashed in the hollow’s black mouth.

Let your hand inside, take it out and read,
Tiny black beasts on the whitest paper,
Then run away, because you need
To shout the words they whisper.

To shout the truth that’s not there at all,
That’s up to you to create,
In the prickly grass leaving the scrawl
Of your heavy six-taloned gait.

Sing as you run and shout as you dance,
You’re a freak, so let out a scream —
Let the whole world know you’ve been born by chance
Of the tree and the forest stream.

Chorus:
Quick! Quick! Go bite a tick!
Drape the ears over the cloak!
We’ll dance all night and we’ll sing our delight!
We, the proud Gray Forest folk!

Jan. 30th, 2016 06:29 pm
Кстати, еще о traduttore, traditore. Опять в "Доме", но на этот раз для моих целей не смертельно. Отец Курильщика в эпилоге "ощутил себя Винни-Пухом с тонной опилок в голове. От меня, кажется, даже запахло опилками".

Никакого намека на опилки (как и вообще на что-либо) у Винни-Пуха в голове, разумеется, нет. Есть только вариации на тему Bear of Little Brain.

(но вот так подумать, три уже источника в одной и той же книге, на которые автор опирается как на говорящие что-то вполне определенное – а они на самом деле ничего подобного не утверждают; на чем вообще построена та часть культуры, которая доступна только в переводе, если из фундамента так начинают кирпичики сыпаться при даже минимально внимательном взгляде?)

Jan. 26th, 2016 10:56 pm
"Примерно в это же время кто-то погладил меня по голове. Взъерошил волосы и отошел. Я никогда не узнаю, кто это был."

"...закрыв на минуту-другую глаза, я почувствовал воздушно-беглое прикосновенье чьих-то губ сперва к одному, потом к другому моему веку. Я принял это так, словно полагал, что меня поцеловала Мария. Но я-то знал, что поцеловал меня он."

Dec. 4th, 2015 07:32 pm
В "Доме" 63 раза встречается "почему-то". Из них на долю Курильщика (то есть, от его лица) приходится 17. Чуть больше четверти. Учитывая, что по объему текста он занимает хорошо если процентов 10, уже само по себе интересно.

Но вот что еще круче. Из 500 вордовских страниц 5 занимают "выписки из дневника". И на этих 5 страницах "почему-то" выписано трижды.

Вовсе не почему-то, а потому, что так устроен этот персонаж. Его фазаньей натуре очевидно, что для всего есть причина, и всему есть объяснение. Только, черт возьми, мир постоянно издевается над ним, запрятывая и запутывая эти объяснения. Нарочно. И особенно явственно это выплывает, когда его речь – не внутренний монолог, а мысль изреченная, да еще и не на ходу, а на бумаге, призванная выражать взвешенную картину его мира.

И нам эта исчерпывающая, в общем, характеристика человека выдается таким вроде бы неявным, но совершенно ясным образом.

(кстати, по распределению остальных по действующим лицам, еще 7 вхождений – Кузнечик: его несколько страниц – непрерывная проверка модели мира, уж какой есть, на прочность, и корректировка по факту, в отличие от Курильщика, где модель выстроена, и если факты ей противоречат, тем хуже для фактов; но идея та же)

Я почти уверен, что Петросян понятия не имеет о том, что я только что изложил.

(Воннегут избегал использовать точку с запятой – хотя и не полностью, в каждой книге две-три есть; в "Синей Бороде" он это саморефлексивно отмечает, приписав своему персонажу)

Nov. 14th, 2015 12:42 pm
"Фотографии «многого достигших» оказались даже противнее, чем помнилось. Я представил среди них свою постаревшую и обрюзгшую физиономию, а на заднем плане — картины, одна кошмарнее другой. «Его называли юным Гигером, когда ему было тринадцать». Стало совсем тошно."
Удивительно, каким хитрым образом приходится страдать от переводческой халтуры. Причем не просто халтуры, а идейной. "Русской школы".

Петросян прочла некоторое количество экзотической литературы, которую потом в книгу и вплела. Не только австрийских еврейских поэтов (сборник переводов Витковского; оттуда и Бахман, и Гонг, и Целан), но и совсем странные вещи: Гинзберга, Дилана и Леннона. И вот с этими проблемы жуткие. То есть, про Дилана вообще даже говорить нечего, это то самое уродство, где "полуостанавливаясь в двенадцатирядном проезде", но тут хотя бы более-менее отрывки взяты нейтральные. Ну да, на месте американского потока сознания – русскоязычная полоумная глоссолалия, но ладно.

Из воплей Гинзберга сделали дзенскую конфетку. Вот нормальная жанровая зарисовка: пришел прыщавый юнец в магазин и втыкает в холодильник, выбирая себе мороженое:
A thin red-faced pimpled boy
stands alone minutes
looking into the ice cream bin

(да, это называется "хайку"; нет, мне тоже непонятно, почему)

Перевод? Холодильник исчезает, глубокомыслие появляется:
Худенький, краснолицый, в веснушках мальчишка
ушел от мира на пять минут
глядя в стаканчик с мороженым

В веснушках? Стаканчик? От мира?!

С Ленноном же короче, но хуже (там еще в другом месте прозаический кусочек, но с ним более-менее понятно). Рыжий его цитирует вот при каких обстоятельствах:
"Так что всякие высокие слова про Родину: «Благослови наш теплый хлев!»..."

Это из стихотворения "The Faulty Bagnose", и в оригинале звучит так:
Bless our gurlished wramfeed

Высокие слова, высокие. А главное, про Родину. Весь стих абсолютно кэрроловский, из исследователей никто понятия не имеет, что это значит; вот следующая строфа:
Good Mungle blaith our meathalls
Woof mebble morn so green the wheel
Staggaboon undie some grapeload
To get a little feel
of my own faulty bagnose.


А переводчику зато все ясно:
Благослови половник каши,
Брат Куробес, святой трезвон,
И зелень утр, и бремя грязи,
Чтоб ощутить, каковый он,
Собственный мой Негодный Сумконос!

Тут у меня просто челюсть свисает, почему можно эти два текста вообще как-то между собой связывать.

И что теперь делать? Она же рассчитывает именно на это. На пластиковый буддизм в первом случае, и на вполне определенный банальный смысл во втором. А переводчики ее обманули: ни того, ни другого в оригинале нет.

BOOK THREE
The Abandoned Nests

SPHINX

Schon schweben Mobiles
über dem schwelenden Dorn.
Bald zählt dein Handschuh
die verlassenen Nester.

Alfred Gong, „Boedromion“.


I am stretched out on the damp grass, feet up on the bench, face turned to the sky that has just finished weeping. My feet in muddy trainers are crossed up there on the seat of the bench, and the mud on them gradually lightens in color as it dries out, flaking off onto the rickety slats. Too fast. The summer sun is relentless. In another half-hour there won’t be any trace left of the short rain, and an hour later anyone who’d want to lounge here would do well to bring sunglasses. But I still can look at the sky with impunity for a while. It’s bright blue behind the spider web of the oak branches. Below them is the gnarly trunk, a jumble of interwoven ropes turned to stone. The oak is the most beautiful tree in the whole yard. Also the oldest. My gaze slides down from its top, from the thinnest twigs all the way to the fat roots. I notice something scratched into the rutted bark just above the back of the bench, in thin faded scrawl: “remember” something and also “lose”… I raise my head to see better. I’ve learned to decipher writings much less legible that that.

Remember L. N. and never lose hope.Read more... )
a7sharp9: (yuri)
Tabaqui continued to expound excitedly on Lary’s mental state, and it all boiled down to his conviction that Lary would be best helped by infusion of valerian root. Noble countered that Lary would be best helped by Pompey’s untimely death. Listening to this made me realize that I’ve been hearing rumors of some sort of coup for a while now and that the nick of Pompey, the Leader of the Sixth, was often mentioned in relation to it. When I was still a Pheasant this kind of talk never really concerned me, but now I was suddenly worried that there was some piece of common knowledge I didn’t have any idea about. I said:
“So it’s Pompey who is behind this coup? What does he want with it?”
Tabaqui, Noble and Blind all raised their heads and stared at me. Or rather Tabaqui and Noble did. Blind just raised his head. All three holding jars and spoons, all three in colorful bandannas to keep the hair out, they hilariously resembled three witches busy with their potions. Tubby in his playpen could pass for a homunculus. Even the bottled scorpion fit. I giggled at the thought.
“What does he want with it?” The smallest weird sister, the one with the most hair, shrouded herself in cigarette smoke and went into a trance. “What-does-he…”
“One sentence!” the second one snapped. “And that’s an order.”
“What?” Jackal said indignantly, ruining the image. “Blind, have a heart! Or Smoker shall forever remain unenlightened!”
This threat did not appear to have any effect on Blind.
“I see,” Tabaqui drawled menacingly. “So this is how you want to play. All right, so be it.”
He cleared out some space around him, as if preparing for takeoff, sat up and cleared his throat.

“Hear a tale then, o Smoker, and know that it is the true tale of Pompey, whom you might know a little about and who lately has been behaving in a not entirely satisfactory manner by taking things upon himself which he wasn’t before, even though “before” is an imprecise notion in this context, seeing as there was a “before” for some of us here where he did not figure at all, and so it is completely beyond our kenning what exactly his behavior was in the place where he found himself prior to the moment when he found himself with us, making it at best questionable that at that time he did behave more adequately, since this man has obviously traveled far from the spirit of true Tao by becoming thoroughly steeped in the effluvium of the Outsides and is therefore capable of earnestly imagining that he could be an adequate substitute for Blind in his demanding position, which delusion might, however, be more mundanely attributed to his being fed up with the constant overpopulation of the particular precinct entrusted in his care and thus yearning for your everyday peace and quiet, in which case the preferred course of action to alleviate this condition would have been to transport himself bodily within the confines of the Cage for a period of no less than three and no more than five days, undoubtedly resulting in deeper self-awareness and spiritual cleansing as well as development of a more public-minded level of conscience, or, not to put too fine a point on it, a more introspective state of being, but no, he needs something entirely more bombastic and earth-shattering, he desires to conquer and to vanquish and to tickle his multitudinous ingrained insecurities, where the manifest insecurity of his person is easily apparent to anyone in sight of his cravats and sideburns, his manner of locomotion and body language, but especially the faces of the bats with which he keeps adorning himself, for those are the faces of creatures doomed to endless suffering, afflicted with all infirmities, known and unknown, of their chiropterous kind at the same time, a regular Ozzy Osbourne he, except that instead of mercifully biting their heads off he condemns them to fester around his neck for months, take poor unfortunate Poppy, having shuffled off this mortal coil not quite last Wednesday, and lo! today Suzy is already in its place, considering that this is the best we can expect from someone completely ignorant of the science that is biology who could not even be bothered to notice that Suzy is male, despite it flashing balls the size of walnuts, though it still isn’t going to make any significant contribution in the grand scheme of things since it, too, is not long for this world, this Suzy guy is, as Pompey buried quite half a dozen of its brothers already, making its demise a question only of time, besides it likely is a matter of indifference to a bat which name is attached to it as it breathes its last, while if I were representing the Society for Prevention of Cruelty to Animals I’d be very interested to know the name of the scoundrel buying those wretches wholesale just to look cool, even though it’s highly debatable how much coolness can be possibly squeezed out of a bedraggled body of a bat, it’s not like it’s a coral snake, now that would really be something to write home about, whereas he who is not at home with the thought of his own death is quite unlikely to wrap said snake around his neck since that would require significant expenditure of time and effort to win its trust when instead one can so easily pave his way in this world with feeble bones of innocent leather-winged victims without even bothering to notice their gender, and it is quite likely that only the complete and utter impunity Pompey enjoys with respect to this specific question is what facilitates his mistaken belief that he is supposedly capable of trampling underfoot the bones of a considerably less innocuous creature without breaking a stride, by which creature I of course mean Blind, but you must have already gathered that, my esteemed packmates, so this last clarification can be considered extraneous.”

Tabaqui paused and then nodded proudly at Blind:
“I trust that was within the rules. Even though limiting me in this fashion was really rotten of you.”

May. 7th, 2015 05:42 pm
Я понимаю, что это на самом деле девочка, но вот так, мне кажется, выглядит петросяновский Рыжий, née Смерть, снявший очки.

Feb. 15th, 2015 12:12 am
a7sharp9: (thinking)
– Плоховато дельце, дорогой Бегемот, – тихо сказал Коровьев ядовитым голосом.
– Положение серьезное, но отнюдь не безнадежное, – отозвался Бегемот, – больше того: я вполне уверен в конечной победе. Стоит только хорошенько проанализировать положение.
...
- Да, сдаюсь, - сказал кот, - но сдаюсь исключительно потому, что не могу играть в атмосфере травли со стороны завистников! - он поднялся, и шахматные фигурки полезли в ящик.
— Смирись, Сфинкс, — раздался голос Шакала. — Это ничья в чистом виде. Надо смотреть фактам в лицо. Уметь, не роняя достоинства, склоняться перед обстоятельствами.
— Когда мне понадобится твой совет, я предупрежу заранее, — сказал Сфинкс.
...
Сфинкс сказал, что согласен на ничью.
— Давно пора, — отозвался мягкий голос из-за спинки кровати. Раздвинув висевшие на ней сумки и пакеты, к нам взобралась белая, длиннопалая рука, перевернула доску и начала собирать в нее шахматные фигурки.

(я понимаю, что это не мое открытие, а стопроцентно намеренная аллюзия – одного точного повторения словосочетания "шахматные фигурки" достаточно было бы)
(хотя и по облику, и по принятой на себя роли, и по производимому эффекту это Табаки – кот, а не Сфинкс. "После шуток Шакала пол-Дома лежит в руинах. Он по мелочам не разменивается" - "Ах, вы вернулись? — сказал Воланд, — ну, конечно, тогда здание сгорело дотла")
А на меня вот Рыжая из интернета выпрыгнула.

("Высверком — тощая, мальчишеская фигурка. Обтянутые розовой кожей ребра под темными сосками, красный кустик лобковых волос, ноги, руки и почти ничего между ними. Она смотрит на меня, вернее, на Курильщика, вывернув руку, где пониже локтя алеет какая-то болячка, смотрит отрешенно, без малейшего интереса, и облизывает ее.")

Петросян на встрече этим летом в каком-то очередном шатре какой-то очередной книгоярмарки сказала, что видела Сфинкса – в смысле, человека, совпадающего внешне с его описанием. В поезде. Он ел арбуз. На последующий вопрос, хотела ли бы она встретиться со своими героями на самом деле, ее, как мне показалось, передернуло, и ответ был "ни в коем случае".

Sep. 7th, 2014 10:30 am
a7sharp9: (roter)
— Вчера в ресторане я одному типу по морде засветил, — мужественно признался преображенный поэт.
— Основание? — строго спросил гость.
— Да, признаться, без основания, — сконфузившись, ответил Иван.

— Я се­год­ня дал ему по морде, — со­об­щил Лэри без­ра­дост­но. — Утром.
Конь за­ер­зал:
— И чего?
— Ни­че­го, — пе­ре­дер­нул­ся Лэри. — Утер­ся.
— А осталь­ные? — с ин­те­ре­сом спро­сил Конь.
— Тоже ни­че­го, — со­всем с дру­гой ин­то­на­ци­ей про­из­нес Лэри.
— А повод?
— Он весь — один сплош­ной повод.

(а посередине:
— Выслушайте меня и примите объективное решение. Только сначала выслушайте, как было дело. Я расскажу, как это случилось, и тогда вы поймете меня. А следовательно – простите. Потому что я не виноват. И сейчас это всем будет ясно. Главное, выслушайте, как было дело.
— Ну, и как было дело? - поинтересовались судьи.
— Дело было так. Захожу в "Континенталь". Стоит Андрей Вознесенский. А теперь ответьте, – воскликнул Битов, – мог ли я не дать ему по физиономии?!)

(необходимость в поводе не отпала, он только стал гораздо легче находиться)

Aug. 30th, 2014 10:33 pm
Вот еще: мать Сфинкса, гордая красавица с тяжелым чемоданом, отказывающаяся брать такси; появившись в первой интерлюдии, исчезает напрочь, не упоминается больше вообще (сама Петросян, кажется, где-то отвечает, что она ей совершенно неинтересна). Во время его комы-прыжка и сразу после не появляется, забирать его после выпуска не приезжает, он поселяется в общежитии, а тусует с отцом Курильщика.

В мифологии у Сфинкса мать – Ехидна.

April 2017

S M T W T F S
      1
23 45678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 11:01 am
Powered by Dreamwidth Studios