(no subject)
Nov. 26th, 2006 10:53 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
a7sharp9У ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
avva - мысли (и полторы сотни комментов с примерами) на тему того, что на местном языке называется jumping the shark (сценаристы какой-то телевизионной комедии на пятом году ее существования, в поисках свежего поворота сюжета, заставили одного из персонажей перепрыгнуть на водных лыжах через всамделишную акулу) - с какого в точности момента то, что пишет определенный человек, начинает движение вниз (чтобы, в конце концов, перестать представлять интерес). Как правило, это становится понятно не сразу, по причинам, во-первых, возможной ошибки измерения (у любого писателя, кроме тех, что пишут в жизни ровно одну книгу, случаются вещи послабее; некоторые после этого выправляются, иногда несколько раз), а во-вторых, парадокса кучи.
Мне же сразу вспомнилось менее многочисленное и быстро увядшее, но тоже недавнее поветрие - кто кого читал полностью. Это, мне кажется, обратная сторона той же монеты, и тут какое же явное преимущество имеют те, кто уже встал собранием сочинений, перед теми, кто не может остановиться - по причине того, что еще жив (хотя, вот Сэлинджеру это не помешало). Я, как комплетист, как раз читал и читаю предпочтительно одинаковыми пронумерованными томиками, поэтому на этот второй опрос мог бы ответить странными примерами, порожденными советской полиграфической промышленностью, а не свободой выбора: Хемингуэй (черный), Маршак (серый), Эренбург (серый, но другой - грязно-белый), Куприн (лиловый), Маяковский (цвета паспорта - заграничного, впрочем), вряд ли они у кого-то не стояли в той или иной комбинации на родительских полках, с ними - спали, вернее, засыпали, корешки были последним, что фиксировал в полосе света из-под двери, через комнату; потом Белль, зеленый по белому (хотя должно бы - белый по зеленому?), позднеперестроечный, и черный Гессе, уже по пересечении роковой черты; дальше, например, Борхес и Лем (эти оба - в суперобложках; тоже - знак времени).
Опять же, благодарен Воннегуту за то, что он занялся рисованием картинок как раз в тот момент, когда я в три приема скупил гнущиеся книжечки кричащих цветов с буквой "V" на обложке.
"I've given up on it [latest novel]... It won't happen. The Army kept me on because I could type, so I was typing other people's discharges and stuff. And my feeling was, 'Please, I've done everything I was supposed to do. Can I go home now?' That's what I feel right now. I've written books. Lots of them. Please, I've done everything I'm supposed to do. Can I go home now?"
"Я махнул на нее [новую книгу] рукой... Ее не будет. Меня задержали в армии, потому что я умел печатать на машинке, вот я и печатал для всех остальных демобилизационные бумаги и всякое там. И думал при этом: 'Ну, я же сделал все, что был должен. Пожалуйста, можно мне уже домой?' Вот и сейчас я чувствую то же самое. Я писал книги. Я написал их очень много. Я сделал все, что был должен. Пожалуйста, можно мне уже домой?"
На новохэмпширской даче (чужой, съемной; лес, озеро, поселок - ничего похожего на шесть соток, каждый дачевладелец в тщательно спланированном единении с природой), откуда только что вернулся, на втором этаже ловится открытый WiFi по имени linksys. Слабенький, срывает, в час по чайной ложке (как раз так, как и нужно читать: нажал F5 и пошел по делам, через час страничка с лентой обновилась - вот и друзья еще что-то сказали). Оглядывал сосны на участке, ничего не насмотрел. Увидел зато звезды. Их, оказывается, очень много.
avva - мысли (и полторы сотни комментов с примерами) на тему того, что на местном языке называется jumping the shark (сценаристы какой-то телевизионной комедии на пятом году ее существования, в поисках свежего поворота сюжета, заставили одного из персонажей перепрыгнуть на водных лыжах через всамделишную акулу) - с какого в точности момента то, что пишет определенный человек, начинает движение вниз (чтобы, в конце концов, перестать представлять интерес). Как правило, это становится понятно не сразу, по причинам, во-первых, возможной ошибки измерения (у любого писателя, кроме тех, что пишут в жизни ровно одну книгу, случаются вещи послабее; некоторые после этого выправляются, иногда несколько раз), а во-вторых, парадокса кучи. Мне же сразу вспомнилось менее многочисленное и быстро увядшее, но тоже недавнее поветрие - кто кого читал полностью. Это, мне кажется, обратная сторона той же монеты, и тут какое же явное преимущество имеют те, кто уже встал собранием сочинений, перед теми, кто не может остановиться - по причине того, что еще жив (хотя, вот Сэлинджеру это не помешало). Я, как комплетист, как раз читал и читаю предпочтительно одинаковыми пронумерованными томиками, поэтому на этот второй опрос мог бы ответить странными примерами, порожденными советской полиграфической промышленностью, а не свободой выбора: Хемингуэй (черный), Маршак (серый), Эренбург (серый, но другой - грязно-белый), Куприн (лиловый), Маяковский (цвета паспорта - заграничного, впрочем), вряд ли они у кого-то не стояли в той или иной комбинации на родительских полках, с ними - спали, вернее, засыпали, корешки были последним, что фиксировал в полосе света из-под двери, через комнату; потом Белль, зеленый по белому (хотя должно бы - белый по зеленому?), позднеперестроечный, и черный Гессе, уже по пересечении роковой черты; дальше, например, Борхес и Лем (эти оба - в суперобложках; тоже - знак времени).
Опять же, благодарен Воннегуту за то, что он занялся рисованием картинок как раз в тот момент, когда я в три приема скупил гнущиеся книжечки кричащих цветов с буквой "V" на обложке.
"I've given up on it [latest novel]... It won't happen. The Army kept me on because I could type, so I was typing other people's discharges and stuff. And my feeling was, 'Please, I've done everything I was supposed to do. Can I go home now?' That's what I feel right now. I've written books. Lots of them. Please, I've done everything I'm supposed to do. Can I go home now?"
"Я махнул на нее [новую книгу] рукой... Ее не будет. Меня задержали в армии, потому что я умел печатать на машинке, вот я и печатал для всех остальных демобилизационные бумаги и всякое там. И думал при этом: 'Ну, я же сделал все, что был должен. Пожалуйста, можно мне уже домой?' Вот и сейчас я чувствую то же самое. Я писал книги. Я написал их очень много. Я сделал все, что был должен. Пожалуйста, можно мне уже домой?"
На новохэмпширской даче (чужой, съемной; лес, озеро, поселок - ничего похожего на шесть соток, каждый дачевладелец в тщательно спланированном единении с природой), откуда только что вернулся, на втором этаже ловится открытый WiFi по имени linksys. Слабенький, срывает, в час по чайной ложке (как раз так, как и нужно читать: нажал F5 и пошел по делам, через час страничка с лентой обновилась - вот и друзья еще что-то сказали). Оглядывал сосны на участке, ничего не насмотрел. Увидел зато звезды. Их, оказывается, очень много.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2006-11-27 05:13 pm (UTC)Hemingway I too remember black, but we only had 2-volume stories edition; was there ever full collected works?
Mayakovsky: I always associated with the color of dried-up suicidal blood.
This holiday was pleasantly warm everywhere, it seems: same mild and sunny weather in MI as in NH.
no subject
Date: 2006-11-27 07:53 pm (UTC)Точно, кровь.
Я перевез сюда папиного Маяковского, с которым вырос. Впрочем, вряд ли моим детям он будет интересен. Помню, что меня маленького все время удивляло, как седьмой (или восьмой?) том такой тоненький, а последние два, наоборот, пухлые; почему не разровнять?
no subject
Date: 2006-11-27 09:05 pm (UTC)no subject
Date: 2006-11-27 07:41 pm (UTC)Ja bol'shoj specialist stala.