(no subject)

У Гаспарова (неточно): если ум недостоин идеи, идея отбрасывает его (то есть - ищет другой или уходит на свободу; кажется, цитата, но не помню ни из кого, ни факта - не выпись ли из самого себя). Ср. у Пратчетта, что идеи, как нейтрино, шарашат насквозь, не разбирая: отойди в сторону на полметра (полвека, полчеловека), и пройдет, уйдет в песок, но попадись - и веники, она теперь твоя, а ты - ее (и гигантская флюктуация, несчастный гном, изгой из своего народа, сам понимающий и несущий свой крест - которого неумолимо, неизбывно корёжит шекспировским стихом). Но возвращаясь к М. Л., чуть погодя - от чтения стихов поэтом (поэтами?) впечатление, что читающий не понимает читаемых слов (что сам лично наблюдал и отложил в других обстоятельствах, но мысль мне созвучна); кажущаяся ненужность личности поэта. Видимо, у поэтов индульгенция, необязательность соответствия создаваемому.

(no subject)

У Гаспарова (неточно): если ум недостоин идеи, идея отбрасывает его (то есть - ищет другой или уходит на свободу; кажется, цитата, но не помню ни из кого, ни факта - не выпись ли из самого себя). Ср. у Пратчетта, что идеи, как нейтрино, шарашат насквозь, не разбирая: отойди в сторону на полметра (полвека, полчеловека), и пройдет, уйдет в песок, но попадись - и веники, она теперь твоя, а ты - ее (и гигантская флюктуация, несчастный гном, изгой из своего народа, сам понимающий и несущий свой крест - которого неумолимо, неизбывно корёжит шекспировским стихом). Но возвращаясь к М. Л., чуть погодя - от чтения стихов поэтом (поэтами?) впечатление, что читающий не понимает читаемых слов (что сам лично наблюдал и отложил в других обстоятельствах, но мысль мне созвучна); кажущаяся ненужность личности поэта. Видимо, у поэтов индульгенция, необязательность соответствия создаваемому.

(no subject)

Во сне сегодня (под утро) был в Лейпциге у Баха; время хоть и современное, но Бах - молодой, вполне живой, не написавший еще и половины себя (собравшись спросить, сочинил ли он в самом деле Токкату, сообразил, что еще рано, и не стал), со странной, шкиперской бородкой. Он давал концерт, собственно, за этим все и было затеяно; мы болтали о неважном на lingua franca, вкруг места органиста, за деревянной выгородкой, поднимались амфитеатром (почти античным, изрядно осыпавшимся) сиденья, где я и расположился затем с десятком еще людей (девочки все, если помню правильно), которых никогда в жизни не видел, но прекрасно знал (и чуть ли не пригласил и собрал; видимо, насильственная проекция милых мне составителей букв на мир, являющийся первым шагом прочь от воинствующей виртуальности LJ). Томаскирхе оказалась, под этим амфитеатром, жутковатым лабиринтом низких, прокопченных каменных коридоров, так, что, покинув свое место наверху, выйти снова к нему не смог, и музыка слышалась едва-едва. Ожидал бы BWV639, но подсознание так прямолинейно не работает, а работает как раз противоположно, поэтому звучало что-то незнакомое.

(no subject)

Во сне сегодня (под утро) был в Лейпциге у Баха; время хоть и современное, но Бах - молодой, вполне живой, не написавший еще и половины себя (собравшись спросить, сочинил ли он в самом деле Токкату, сообразил, что еще рано, и не стал), со странной, шкиперской бородкой. Он давал концерт, собственно, за этим все и было затеяно; мы болтали о неважном на lingua franca, вкруг места органиста, за деревянной выгородкой, поднимались амфитеатром (почти античным, изрядно осыпавшимся) сиденья, где я и расположился затем с десятком еще людей (девочки все, если помню правильно), которых никогда в жизни не видел, но прекрасно знал (и чуть ли не пригласил и собрал; видимо, насильственная проекция милых мне составителей букв на мир, являющийся первым шагом прочь от воинствующей виртуальности LJ). Томаскирхе оказалась, под этим амфитеатром, жутковатым лабиринтом низких, прокопченных каменных коридоров, так, что, покинув свое место наверху, выйти снова к нему не смог, и музыка слышалась едва-едва. Ожидал бы BWV639, но подсознание так прямолинейно не работает, а работает как раз противоположно, поэтому звучало что-то незнакомое.