(no subject)

[a7sharp9]

А, вот понимание еще пришло, в полугорячечной ночи в лейпцигской гостинице - один из тех моментов, когда, забывшись, осознаешь, что вселенная, наконец, улеглась, покружившись на месте, как собака, а потом, очнувшись, понимаешь, что вскочила снова, да и не ложилась вовсе, - и на этот раз выдержало испытание действительностью.

Меня давно мучает мысль, каким образом писатели заканчивают работу. В каком-то смысле, единственная линия поведения, которая была мне понятна, казалась последовательной и логичной - это несчастный чумной Гран(д) со своим романом. Par une belle matinée du mois de mai, une élégante amazone parcourait, sur une superbe jument alezane... (Кстати, в дополнение к книгам, которые собирал недавно petro_gulak; есть даже реконструкция/деконструкция, In Memoriam Joseph Grand) Очевидная невозможность продвинуться дальше этой первой фразы - пока она не станет шапки-долой, то есть, никогда - и воплощала в себе нереальность "отпускания" текста.

Так вот, все очень просто; на границе между сознанием и темнотой вспомнил, как физически ясно слова складываются в строки при переводе, особенно стихотворном - а почему так? - да понятно, почему, потому, что все мысли завершены (и даже сказаны однажды, вот они, на листе - но это не есть главное, откровение не в этом, дальше, дальше!) - а разве могут слова выразить их иначе, если чувство, ощущение определены однозначно? - конечно же, нет, способ выражения вторичен, полностью подчинен - а стало быть, стихи возможны только в таком виде, в каком существуют, если точно знать, о чем они - а стало быть, и любая писательская работа, обладающая четкостью стихотворной - определи, что, и как будет само, так, что переделывать его будет не только бессмысленно, но и тщетно.

Мысль изреченная есть мысль.