Sine qua non
Jan. 8th, 2005 12:40 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
a7sharp9Первым номером, конечно же, будет "The Paris Concert" (Pablo 2620-112), выпущенный "Мелодией" по непонятной "лицензии" фирмы Полидор (которая, кажется, никакого отношения к записи не имела) под невзрачным названием "Трио Оскара Питерсона" (C60-16557-60, 7 рублей: 2 раза артикул 11-5). Во всяком случае, NHØP видимо (не "по всей видимости", а воспринимаемо органом зрения) офонарел, когда увидел этот альбом, перетащенный через океан, в брюхе "Дугласа" (то есть, "ИЛа") и в рюкзаке "Турист" (со снятым каркасом, но проложенном ижевским ковриком), и подсунутый ему мной в "Блюноуте". Может, конечно, вообще оттого, что стародавний винил (или же оттого, что я поймал его невовремя), но явно подобное чудо он видел впервые. Впрочем, расписался.
Магазин "Мелодия" на Ленинском, толкучка от входа, что-то "дают". Не поручусь, какой это был год. Скорее, всё-таки после 84, но не сильно. Во всяком случае, к тому времени, как в 89-м начался джаз, я уже знал все партии наизусть.
5 октября 1978 года я был ребёнком, Париж находился на другой планете, и там же находился Питерсон, хотя я об этом не знал. Собственно, на дату записи я не обращал внимания, кажется, до самого недавнего времени. 30 лет прошло с того момента, как Гранц вытащил незаявленных Питерсона с Брауном на сцену JATP, уже отыграло и развалилось трио с Эллисом (первый, кажется, ощутимо успешный безударный эксперимент), прошли "шесть лет невообразимой музыки" с Тигпеном (именно это трио полуофициально считается "самым"), и произошёл тот самый несостоявшийся концерт в Москве, предмет ностальгии Аксёнова (и состоявшийся - в Таллине, описанный Довлатовым, выпущенный здесь с русскими буквами на обложке, гласящими "Оскар Питерсон в России" - одного этого мне, будь я эстонцем, хватило бы, чтобы неторопливо, сосредоточенно и целенаправленно отделиться от Союза) - всё ещё с барабанщиком, но басистом был уже the Great Dane.
"Good Life", первый эксперимент их втроём с Пассом, ничего не дал. Были chops, отсутствовала душа. Встретились и разбежались.
А потом разразился фестиваль 77 года в Монтрё, выпущенный на бесчисленном количестве дисков, во всех комбинациях заоблачных звёзд, которые, похоже, не могли наиграться, всю джазовую ноосферу колотило, как при землетрясении, и Оскар успевал везде, ко всем - видимо, одновременно в двух местах, в одном - левая рука, в другом - правая, ему-то что, и вот там эта невероятная ритм-секция и коагулировала в самостоятельную боевую единицу.
И се - три человека, для которых не существует промежуточного звена между нечеловечески работающей головой и звуками, которые издаёт инструмент (а Пасс, только в 70-м выйдя из "Синанона", уже записал все четыре тома "Виртуоза" - спасибо тому же Гранцу, который его не иначе как поджидал у двери, как Элвуд Джейка).
Хлопки, свист, и безошибочная, в идеальной интонации пулемётная очередь восьмыми. Бас "шагает", но только не шагами, а непонятно чем, ритм (перейдя уже на четверти) неотвратим, как будто затянули в корсет и вставили китовый ус вдоль спины, и форшлаги, без напряжения, двойные и тройные, опьяняют и не отпускают. Ещё аплодисменты, бас продолжает нестись, щелчок - подключилась гитара, пошёл компинг, наконец свист и хлопанье серьёзные, но вамп всё идёт, идёт, и, изготовившись, двумя руками с развороту по клавишам.
Выбор тем - какой-то, как я теперь понимаю, левый. Но естественно, что высшая логика всего концерта стала незыблемой, единственно возможной, диск - артефактом, как Папа, непогрешимым. Почему-то оказались там сразу два номера из "Чёрного Орфея", и Manha de Carnaval, и менее известная Samba de Orfeu (дуэтом гитара-бас).
А под конец, друзья, мы запускаем Донну Ли. Да. Именно её. В один голос. В том числе на басу. И без метронома, который всё равно расплавился и истёк бы от такого темпа, вместе с молодыми бибопперами, он - от напряжения, они - от зависти. А потом, контрольным - Джорджию Браун. Ее мы слушаем, с нашим саксофонистом у него на флэту, и он мне вдумчиво хвалит барабанщика. И потом мы слушаем её ещё раз, и почти до самого конца он ждёт, не теряя надежды, что сейчас, сейчас вступит этот чёткий, как часы, стук, который раздаётся у нас в головах. Ведь он же был! Ведь в другом кинотеатре, говорят, Чапай выплыл.
Я уже говорил однажды, что выбор джазовой музыки в Союзе был решаем какой-то слепой силой. Я этой силе благодарен. Эти два чёрных круга с розовыми серединками явились sine qua non для рождения того, что теперь столь же неизместимо и незаменимо там, внутри.
P.S. А через месяц Пасс и Педерсен вдвоём, в Лондоне, записали "Chops" (Pablo 2310-830). И опять - техника, но и не более. Мило.
Необходима искра. Чья-то?
Магазин "Мелодия" на Ленинском, толкучка от входа, что-то "дают". Не поручусь, какой это был год. Скорее, всё-таки после 84, но не сильно. Во всяком случае, к тому времени, как в 89-м начался джаз, я уже знал все партии наизусть.
5 октября 1978 года я был ребёнком, Париж находился на другой планете, и там же находился Питерсон, хотя я об этом не знал. Собственно, на дату записи я не обращал внимания, кажется, до самого недавнего времени. 30 лет прошло с того момента, как Гранц вытащил незаявленных Питерсона с Брауном на сцену JATP, уже отыграло и развалилось трио с Эллисом (первый, кажется, ощутимо успешный безударный эксперимент), прошли "шесть лет невообразимой музыки" с Тигпеном (именно это трио полуофициально считается "самым"), и произошёл тот самый несостоявшийся концерт в Москве, предмет ностальгии Аксёнова (и состоявшийся - в Таллине, описанный Довлатовым, выпущенный здесь с русскими буквами на обложке, гласящими "Оскар Питерсон в России" - одного этого мне, будь я эстонцем, хватило бы, чтобы неторопливо, сосредоточенно и целенаправленно отделиться от Союза) - всё ещё с барабанщиком, но басистом был уже the Great Dane.
"Good Life", первый эксперимент их втроём с Пассом, ничего не дал. Были chops, отсутствовала душа. Встретились и разбежались.
А потом разразился фестиваль 77 года в Монтрё, выпущенный на бесчисленном количестве дисков, во всех комбинациях заоблачных звёзд, которые, похоже, не могли наиграться, всю джазовую ноосферу колотило, как при землетрясении, и Оскар успевал везде, ко всем - видимо, одновременно в двух местах, в одном - левая рука, в другом - правая, ему-то что, и вот там эта невероятная ритм-секция и коагулировала в самостоятельную боевую единицу.
И се - три человека, для которых не существует промежуточного звена между нечеловечески работающей головой и звуками, которые издаёт инструмент (а Пасс, только в 70-м выйдя из "Синанона", уже записал все четыре тома "Виртуоза" - спасибо тому же Гранцу, который его не иначе как поджидал у двери, как Элвуд Джейка).
Хлопки, свист, и безошибочная, в идеальной интонации пулемётная очередь восьмыми. Бас "шагает", но только не шагами, а непонятно чем, ритм (перейдя уже на четверти) неотвратим, как будто затянули в корсет и вставили китовый ус вдоль спины, и форшлаги, без напряжения, двойные и тройные, опьяняют и не отпускают. Ещё аплодисменты, бас продолжает нестись, щелчок - подключилась гитара, пошёл компинг, наконец свист и хлопанье серьёзные, но вамп всё идёт, идёт, и, изготовившись, двумя руками с развороту по клавишам.
Выбор тем - какой-то, как я теперь понимаю, левый. Но естественно, что высшая логика всего концерта стала незыблемой, единственно возможной, диск - артефактом, как Папа, непогрешимым. Почему-то оказались там сразу два номера из "Чёрного Орфея", и Manha de Carnaval, и менее известная Samba de Orfeu (дуэтом гитара-бас).
А под конец, друзья, мы запускаем Донну Ли. Да. Именно её. В один голос. В том числе на басу. И без метронома, который всё равно расплавился и истёк бы от такого темпа, вместе с молодыми бибопперами, он - от напряжения, они - от зависти. А потом, контрольным - Джорджию Браун. Ее мы слушаем, с нашим саксофонистом у него на флэту, и он мне вдумчиво хвалит барабанщика. И потом мы слушаем её ещё раз, и почти до самого конца он ждёт, не теряя надежды, что сейчас, сейчас вступит этот чёткий, как часы, стук, который раздаётся у нас в головах. Ведь он же был! Ведь в другом кинотеатре, говорят, Чапай выплыл.
Я уже говорил однажды, что выбор джазовой музыки в Союзе был решаем какой-то слепой силой. Я этой силе благодарен. Эти два чёрных круга с розовыми серединками явились sine qua non для рождения того, что теперь столь же неизместимо и незаменимо там, внутри.
P.S. А через месяц Пасс и Педерсен вдвоём, в Лондоне, записали "Chops" (Pablo 2310-830). И опять - техника, но и не более. Мило.
Необходима искра. Чья-то?