(no subject)
Jun. 23rd, 2006 11:27 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
a7sharp9Одним из (на мой взгляд) самых удивительных эпизодов в борьбе католической церкви с дуалистической альбигойской ересью были - публичные дебаты.
При том, что уже в течение больше полутора сотен лет катары были сжигаемы на кострах, собор за собором и папа за папой по очереди то приглашали их покаяться и вернуться в лоно, то, напротив, отлучали и проклинали, но неизменно напоминали местным властителям, что пора бы разобраться с проблемой. В 1179 Третий Латеранский собор окончательно предал последователей катаризма анафеме. Анри, епископ Альбанский, осаждает гнездо безбожников в Лаворе; епископ Хьюго Осерский с переменным успехом бродит 20 с лишним лет по долине Миди, выискивая (и находя) скопления врагов; Педро Второй Арагонский издает эдикт, согласно которому любые раскольники, найденные в его владениях, подлежат сожжению с конфискацией имущества. И посреди этого всего тот же Педро, в феврале 1204, устраивает богословскую дискуссию, в Каркассоне (то есть, на выезде, на чужом поле), даже две - католики против альбигойцев и, на следующий день, католики против вальденсов, и обе проигрывает вчистую.
К делу подключается Доминик де Гусман, он же будущий св. Доминик. В качестве частного лица он работал в окрестностях еще начиная с 1205, когда столкнулся с печальным состоянием духовной жизни местного населения; в 1206 же он получает благословение папы Иннокентия III на реванш и подмогу в виде команды проповедников. Ожидаемого посрамления не случается, более того: Доминик удаляется основывать (не в последнюю очередь - в качестве идеологически выдержанного противовеса аскезе Чистых) свой орден. Папа призывает к крестовому походу. Потом зачем-то Доминик снова надевает перчатки и проводит еще одну серию дебатов, которую завершает в 1207 еще одним двойным матчем. На этот раз он скорее сводит встречу вничью, но этого, естественно, недостаточно.
И только тогда разговоры - с заклятыми врагами, угрожающими самому существованию церкви во Франции, сильнее которых не было у нее ни до, ни после - закончились. И через всего 25 лет тому же Доминику поручено организовать Инквизицию. 20-тысячная армия все же выступила из Лиона, и была бойня в Безье ("Господь разберет своих"), разгром Каркассона, осада (и не одна) Тулузы, подавленные волнения по всему Лангедоку, последний марш четвертого Тренкавеля и взятие Монсегюра.
"В противоположность Кату Кропп - философ. Он предлагает, чтобы при объявлении войны устраивалось нечто вроде народного празднества, с музыкой и с входными билетами, как во время боя быков. Затем на арену должны выйти министры и генералы враждующих стран, в трусиках, вооруженные дубинками, и пусть они схватятся друг с другом."
При том, что уже в течение больше полутора сотен лет катары были сжигаемы на кострах, собор за собором и папа за папой по очереди то приглашали их покаяться и вернуться в лоно, то, напротив, отлучали и проклинали, но неизменно напоминали местным властителям, что пора бы разобраться с проблемой. В 1179 Третий Латеранский собор окончательно предал последователей катаризма анафеме. Анри, епископ Альбанский, осаждает гнездо безбожников в Лаворе; епископ Хьюго Осерский с переменным успехом бродит 20 с лишним лет по долине Миди, выискивая (и находя) скопления врагов; Педро Второй Арагонский издает эдикт, согласно которому любые раскольники, найденные в его владениях, подлежат сожжению с конфискацией имущества. И посреди этого всего тот же Педро, в феврале 1204, устраивает богословскую дискуссию, в Каркассоне (то есть, на выезде, на чужом поле), даже две - католики против альбигойцев и, на следующий день, католики против вальденсов, и обе проигрывает вчистую.
К делу подключается Доминик де Гусман, он же будущий св. Доминик. В качестве частного лица он работал в окрестностях еще начиная с 1205, когда столкнулся с печальным состоянием духовной жизни местного населения; в 1206 же он получает благословение папы Иннокентия III на реванш и подмогу в виде команды проповедников. Ожидаемого посрамления не случается, более того: Доминик удаляется основывать (не в последнюю очередь - в качестве идеологически выдержанного противовеса аскезе Чистых) свой орден. Папа призывает к крестовому походу. Потом зачем-то Доминик снова надевает перчатки и проводит еще одну серию дебатов, которую завершает в 1207 еще одним двойным матчем. На этот раз он скорее сводит встречу вничью, но этого, естественно, недостаточно.
И только тогда разговоры - с заклятыми врагами, угрожающими самому существованию церкви во Франции, сильнее которых не было у нее ни до, ни после - закончились. И через всего 25 лет тому же Доминику поручено организовать Инквизицию. 20-тысячная армия все же выступила из Лиона, и была бойня в Безье ("Господь разберет своих"), разгром Каркассона, осада (и не одна) Тулузы, подавленные волнения по всему Лангедоку, последний марш четвертого Тренкавеля и взятие Монсегюра.
"В противоположность Кату Кропп - философ. Он предлагает, чтобы при объявлении войны устраивалось нечто вроде народного празднества, с музыкой и с входными билетами, как во время боя быков. Затем на арену должны выйти министры и генералы враждующих стран, в трусиках, вооруженные дубинками, и пусть они схватятся друг с другом."